Последняя премьера уходящего года в "Бункере" - спектакль "Порядок вещей" в постановке Ильи Бобкова – в который раз поднимает спор о том, что есть современное искусство и существуют ли для него рамки. Разговор, о котором не до конца понятно, уместен ли он вообще в стенах театра, расположенного в бомбоубежище.

"Порядок вещей" (The Shape of Things) почти пятнадцать лет назад написал американский режиссер и драматург Нил ЛаБут и тогда же снял по собственной пьесе фильм с Рэйчел Вайс и Полом Раддом в главных ролях. Фильм, правда, и в прокате провалился, и рейтинг среди критиков не заработал.

Пьеса рассказывает историю ботана Адама, который знакомится с оторвой Евой. Отношения меняют парня: он худеет, избавляется от очков, делает модную стрижку, обновляет гардероб и за считанные недели преображается до неузнаваемости. И все, казалось бы, идет к финалу из серии "долго и счастливо", пока обновленный Адам не узнает, что все перемены, на которые его вдохновила Ева – всего лишь часть ее арт-проекта.

ЛаБут написал узнаваемую историю по мотивам мифа о Пигмалионе и Галатее, с единственной только разницей: в качестве арт-объекта в этом случае выступает не столько результат работы "скульптора", сколько цели, средства и процесс.

Адама и Еву играют актер "Бункера" Артем Горбунов и дебютантка Sasha, их друзей Дженни и Фила – Юлия и Стас Березинские. Четыре персонажа пьесы – не такое большое количество, чтобы упустить взаимоотношения между ними и раскрытие характеров, но режиссер спектакля Илья Бобков все-таки забуксовал.

Конфликт Евы и Фила – первый в пьесе, касающийся искусства – и в пьесе у ЛаБута выглядит излишне внезапным, а в спектакле Бобкова – и вовсе кажется ничем не мотивированным. Между тем, это начало разговора о цензуре, который завершится только к концу действия. Любопытно, что пьеса, одной из важных линий которой этот разговор как раз и является, сама оказалась подвергнута цензуре: в диалогах персонажей в спектакле гораздо меньше экспрессии и ненормативной лексики, чем в оригинальном тексте.

Что касается актерских работ, то здесь сложно понять, какую задачу режиссер ставил актерам-непрофессионалам. Все они всего лишь произносят текст, а между сценами передвигают ширмы (эти ширмы – как черная метка для бедных алматинских театров, понятно, что они раз за разом оказываются самыми доступными элементами декораций, но сколько уже можно катать ширмы просто ради того, чтобы катать ширмы). Есть и пластические мизансцены, но они не многим ярче разговорных сцен.

Самый опытный актер из команды спектакля – Артем Горбунов – заметно старается дать своего героя в развитии, и к финальному монологу набирает силу. Это, правда, создает странный эффект: там, где драматург объединяет мысли о целях и средствах в искусстве и в отношениях, в спектакле больший акцент поставлен на ту часть, что касается искусства.

И тут зрителю транслируют странную мысль, несовременную, буржуазную: о том, что искусство ДОЛЖНО. Этот Адам на сцене настолько симпатичный и настолько несчастный, что именно его речь воспринимается как истина в последней инстанции. А он говорит о необходимости рамок, о пользе цензуры – месседж, мягко говоря, инородный для современного независимого театра, считающего себя прогрессивным.

Это, кажется, первый раз, когда "Бункер" заговорил в своих спектаклях об искусстве напрямую. И тем более странным кажется выбор средства раскрытия темы.

Источник: today.kz